Buteyko Asthma Books.com

Doctor Buteyko Discovery Volumes 1 Russian Text

     by Sergey Altukhov

Home     

The Buteyko Method is a corrective breathing program

that has drastically changed

peoples health and quality of life.

.....................................

The Real Buteyko Deep Course by Sergey Altoukho.

Rare Buteyko Book

Meet the Author :

Sergey Altukhov Senior Buteyko Methodist-Inspector.
Author of the "Doctor Buteyko Discovery" trilogy.

Sergey Altukhov as been involved with The buteyko Method since 1988.

1991-1997 Buteyko gave Sergey Altukhov the rank of Senior Methodist-Inspector in July 1990 in Novosibirsk Centre. He wrote the Documentary Trilogy: "Doctor Buteyko Discovery" in 1991-1997 years.

Today he teaches and lectures the Buteyko Method in the Krasnodar region of Russia, Sergey also teaches The Buteyko Method by give his clients instruction in the form of emails worldwide

Sergey Altukhov Profile is on

Buteyko Scotland.co.uk website.

Doctor Buteyko Discovery Trilogy

by Sergey Altukhov

Ровно год после защиты выдержал соседство с Бутенко профессор Помехин. На большее его не хватило. Да и нельзя ему было ждать дольше. Интриган по натуре, он до того довел институт, что дело шло к полному краху. Сплетни, всевозможные заговоры и козни охватили все подведомственное Николаю Сергеевичу учреждение. Воевали уже не только с Бутенко. Воевали и между собой.
Враждующие стороны разделились в основном на три лагеря. Хирурги, во главе с Помехиным. Теоретики, возглавляемые профессором Мильманом. Физиологи. Все три различные группировки бились не на живот, а на смерть за одно и то же - за право держать в экспериментальном медицинском институте полную и безраздельную власть. Во все вышестоящие инстанции вплоть до ЦК КПСС шли от них непрерывным потоком подметные кляузные письма.
Теоретики заверяли руководство, что Помехин, ослепленный кровью и непосредственно самим резательным процессом (в котором он безусловно превзошел многих других), чурается, затирает настоящую науку. Гонится за мгновенным (тут же на
117
------------------------------------------------

столе получаемым) сиюминутным результатом, игнорируя фундаментальные научные исследования.
Хирурги доносили по начальству, будто заумные (витающие в облаках) теоретики пускают на ветер народные денежки, бесконечно копаясь в архивной библиотечной пыли и не принося непосредственно больным никакой ощутимой пользы.
Физиологи охаивали и тех, и других. В институт одна за другой зачастили государственные комиссии. Воплям, склокам и скандалам обиженных сторон, казалось, нет и не будет никакого предела. А поскольку институт входил в состав Сибирского отделения Академии наук, то наведение в нем должного порядка, естественно, в первую очередь возлагалась на его президента.
Академик Лаврентьев был далеко не глупым человеком. Неоднократно побывав вместе с членами президиума СО АН в институте, он довольно быстро отметил тот факт, что в раздирающих научный коллектив междоусобных дрязгах не участвует всего лишь одна-единственная лаборатория. Лаборатория кандидата медицинских наук Бутенко. Причем, не то чтобы лаборатория функциональной диагностики стояла вообще особняком. Отнюдь, она-то как раз испытывала давление со стороны враждующих группировок. Особенно доставалось ее сотрудникам от помехинцев. Но обратная связь отсутствовала.
Волны кляуз ударялись о ее тонкие стенки, но на этом все и кончалось. Там, за стенами лаборатории, шла ежедневная весьма напряженная работа. И даже малосведущим людям становилось понятно: здесь сотрудникам попросту некогда конфликтовать! Они с утра до вечера (не в пример другим подразделениям) были заняты своим, по всему видать, важным и ответствнным делом. А разговоры с посещающими лабораторию больными убедили в этом президента окончательно.
Лаврентьев не привык принимать безрассудных решений. Но, убедившись в чем-нибудь довольно твердо, добивался намеченной цели. Вызвав Бутенко в обком партии, он в присутствии самого Петрова предложил Константину Павловичу занять директорское кресло.
На миг. Только на какой-то единственный миг будто что-то дрогнуло в душе доктора. Директорство в институте открывало невиданные возможности для успешного распространения метода. Никто больше не посмел бы забивать листовым железом предназначенный для больных вход в лабораторию. Не валялись бы больше на грязном полу их полушубки и дорогие меховые пальто.
118
------------------------------------------------

Можно было бы значительно увеличить ассигнования на нужды лаборатории. Расширить штат. Получить новые помещения. Можно было бы... Да разве перечислишь все, что стало бы возможным, займи он пост директора института! Но в том и беда многих честных и умных людей, что они, как правило, не рвутся к власти. Свое дело им гораздо дороже. И зачастую они делают выбор во вред этому делу.
- ...Нет. Я решительно отказываюсь! - категорически заявил взбудораженный внезапно нахлынувшими на него мыслями Бутенко.
- Почему же? - с явным неудовольствием и плохо скрытой тревогой спросил председатель президиума, нервно побарабанив пальцами левой руки по полированному столу.
- В инстите между собой грызутся непримиримые враги,- слегка помедлив, негромко ответил Константин Павлович.- У меня нет времени и возможности тратить силы на их примирение. По-моему, это вообще бесполезное занятие...- он помолчал, выжидая ответной реакции собеседников. Чуть порозовевший Петров сухо кашлянул в сжатый кулак.
Мне гораздо важнее продолжить без помех исследования на нашем комбайне. Чем я и занимаюсь в настоящий момент.
- Вот вам и карты в руки! - встрепенулся при последнем замечании академик.- Станете директором, не будет никаких помех.
- Будут,- упрямо склонив голову, произнес доктор.- Будут, да еще какие! Не то что комбайн - мать родную позабудешь.
Так и не добившись от него положительного ответа, Лаврентьев вскоре предложил срочно собрать президиум Сибирского отделения Академии наук для окончательного решения вопроса о положении дел в экспериментальном медицинском институте. По существу, речь уже могла идти о закрытии и расформировании помехинского учреждения.
Вездесущая разведка профессора доложила ему о крупном разговоре с Бутенко в обкоме партии. Николай Сергеевич от волнения не находил себе места. Столько труда, столько сил и энергии потратить на выживание Данилки-мастера, и, пожалуйста,- его в директоры!..
Такого Помехин не мог перенести. Выходит, не напрасны были его опасения. Не какие-то там теоретики, мильманы и прочие оказались на его пути. А Бутенко! Внешне чрезвычайно скромный и трудолюбивый, казалось бы полностью поглощенный наукой Бутенко...
Шалишь! Помехина еще никому не удавалось водить за нос. Буквально за три часа до начала работы назначенного
119
------------------------------------------------
Лаврентьевым президиума Николай Сергеевич- вызвал доктора к себе в кабинет. Неяркое октябрьское солнце заливало директорские апартаменты холодным светом.
- ...Вам, с вашей дыхательной темой, нечего делать в хирургическом институте! - с карьера, в лоб, прищуривая заслезившиеся глаза, ударил Помехин.- Разумртее всего написать заявление по собственному желанию...- продолжил, ссутулившись.
Скромный в обиходе доктор тоже умел заводиться с полоборота.
- Еще не известно, кому из нас придется подавать заявление...- от подобного ответа профессор даже присел.- Я буду работать там, где считаю нужным! - доктор чувствовал, как ему сводит скулы.
На мгновение в кабинете повисла мертвая тишина. Давний, нерешенный спор близился к своему апогею.
«Вон оно как! Точно в директоры метит!» - пронеслось у Помехина.
«Какая у него все же противная бабья рожа»,- невольно отметил про себя разгоряченный Бутенко.
- Пока еще я здесь начальник,- багровея, в запальчивости выкрикнул Николай Сергеевич уже в спину неторопливо уходящему доктору.- Это мой и только мой институт!
Закрывая за собой двери, Константин Павлович неопределенно, будто в недоумении, пожал плечами.
Возможно (не пойди Помехин в столь яростную атаку), Бутенко и не стал бы выступать на президиуме. Пускай бы теоретики и хирурги перегрызали в перепалке друг другу горло. Доктор не любил ввязываться в замешанные на сплошных интригах скандалы. И хотя его-то лабораторию профессор третировал больше всего, Константин Павлович вряд ли бы вышел на трибуну.
Но осатаневший от своих подозрений (смертельно боявшийся потерять престол) Помехин угрозой увольнения вывел его из себя. «Выступлю! - решил Бутенко.- Но не в числе самых первых. Дам возможность бойцам потешиться».
Однако бойцов-то на собрании, увы, и не оказалось. Миль-маны и шихманы оказались здоровы только доносы в ЦК строчить. А когда нахмурившийся Лаврентьев объявил, что президиум готов заслушать всех недовольных положением в институте и просит присутствующих сотрудников высказать свои претензии в адрес администрации, в зале наступило неловкое молчание.
Вождь теоретиков с повышенным интересом уставился на висевший на сцене портрет Ленина. А руководитель физиологов
120

------------------------------------------------
принялся сосредоточенно рассматривать носки свох давно не чищенных ботинок.
Высокий и сухощавый председатель президиума насторо -женно выжидал.
- Неужели никто ничего не желает сказать? - он поправил депутатский значок на лацкане своего тщательно отутю -женного темного костюма.- Столько писем было, столько жалоб,- Михаил Алексеевич взглянул в сторону почему-то вдруг засмущавшегося гладко выбритого профессора Мильмана.- Странно, товарищи, получается...- в некоторой растерянности констатировал академик.- Собрались для откровенного разговора...
- Разрешите мне! - Бутенко резко поднял кверху правуюруку.
- Пожалуйста! - академик Лаврентьев с удовлетворением склонился поближе к микрофону.- Слово для выступления имеет профессор Бутенко,- сгоряча он даже повысил доктора в звании.
Поднявшийся на сцену Константин Павлович заметил, как вытянулось, побелело женоподобное лицо Помехина. «Эх, вы, закулисные дуэлянты! - мелькнуло при виде затаившегося зала.- Все бы кто-то за вас, да где-то без вас». Он задержался взглядом на сразу приободрившемся лидере теоретиков.
- ...Когда, еще в Москве, профессор Помехин делился со мной перспективными планами развития нашего института,- с ходу начал Бутенко,- он называл его не иначе как медико-биологическим. Предусматривался целый комплекс самых серьезнейших научных исследований, охватывающих гранича -щие между собой стороны современной медицины и биологии. Намеревались на должный уровень поставить изучение белых •пятен в физиологии человека. Совершенствовать до сих пор страдающую у нас примитивизмом функциональную диагно -стику. Вести глубокие теоретические разработки. И что же мы с вами,- доктор кивнул в сторону зала,- на сегодня имеем?..
Сидевший в третьем ряду осанистый Мильман расправил плечи и негодующе закатил кверху глаза.

.